Войти | Стать участником
йога. гармония. мир
   Темы   Библиотека   Галерея   Форум   Школа

1.3.2. Медитация в древнем Китае

6383·27/10/2011 · Jyothi· 0
И. А. Ефремов в известном романе "Таис Афинская" привел гипо­тезу, согласно которой небольшая уцелевшая часть населения Атлан­тиды двинулась на восток. Одна группа беженцев обосновалась в устье Нила, откуда пошли величественные культы египетских жрецов, ос­нованные на необъяснимо высоких знаниях астрономии, математики, человеческой души.

Другая группа направилась дальше и разделилась впоследствии на две ветви. Одна часть обосновалась в Индии, другая — в Китае. Так или иначе, возникновение истоков этих цивилизаций обычно относят к 3—4 тысячелетию до н. э., и здесь еще очень много неизвестных и малопонятных пока фактов. Среди таких необъяснимых пока аспектов — практическое использование порошковой металлур­гии (которая на Западе была успешно применена лишь в середине XX в.), чудеса архитектурных решений, космогонические теории, к которым наша наука пришла сравнительно недавно, и др. Так или иначе, именно в Индии и Китае мы находим наиболее сложные и отточенные методики медитативной практики. В древнем Китае они были связаны в основном с философско-религиозными учениями дао­сизма и буддизма.

Возникновение даосизма.связывают с именем легендарного древ­него философа Лао-цзы, автором трактата "Дао-дэ цзин" ("Книга о дао и дэ"), относящегося к IV — III вв. до н.э.). Согласно легенде, мать вынашивала Лао-цзы несколько десятков лет и родила стариком, отку­да и происходит один из переводов его имени — "Старый ребенок" (другой, очевидно более правильный, — "Старый философ", посколь­ку знак "цзи" означает еще "философ, духовный наставник, учи­тель"). Идя на запад, Лао-цзы оставил смотрителю пограничной заста­вы свое сочинение "Дао-дэ цзин" [28; 111; 152 ]. Есть основания пред­полагать, что истоки даосизма намного древнее. Так, например, одна из книг, использовавшаяся даосами — "И цзин" ("Книга перемен"), как предполагается [111], относится к 3 тысячелетию до н. э. Другой элемент даосских воззрений — теория первичных элементов (см. раз­дел 3.5) также свидетельствует о большей древности этого учения, чем датируется "Дао-дэ цзин".

Основа даосизма — концепция Дао, т. е. концепция всеобщего закона или пути Вселенной, по которому она развивается. Дао господ-ствуетЛезде и во всем, всегда и безгранично. В природе все, например тростник или гора, подчинено Дао. "Вот вещь, в хаосе возникающая; прежде неба и земли родившаяся! О Беззвучная! О лишенная формы! Одиноко стоит она и не изменяется. Повсюду действует и не имеет преград. Ее можно считать матерью Поднебесной. Я не знаю ее имени. Обозначая иероглифом, назову ее Дао...",— читаем в "Дао-дэ цзин" [58: с. 128]. Дао невидимо, его нельзя выразить словами, полностью познать и выразить в терминах логического аппарата. Невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпае­мое, безымянное и бесформенное, оно дает начало и форму всему во Вселенной [28 ]. Так она характеризуется и в более позднем трактате последователя и преемника учения Лао-цзы — Чжуан-цзы [89 ]. Им­материальный характер Дао ведет к возможности его познания чисто интуитивным образом. В школах философов-даосов оно, видимо, обоз­начало и закон как природу вещей, а в синтетическом плане — и саму жизнь [111 ]. Л. С. Васильев [28 ] отмечает прямую близость понятия о

Дао к индо-арийской концепции о всеобщем Брахмане, безличном Абсолюте, эманация которого сотворила видимый мир.

У даосов были пять заповедей (у-цзе): не убивать, не пить вина, не лгать, не красть, не прелюбодействовать. Предписывалось соверше­ние десяти добрых дел: почитание родителей, верность господину и наставнику, сострадание ко всем тварям, помощь страждущим даже во вред себе, освобождение на волю животных и птиц, возведение мостов, посадка деревьев, строительство жилищ и колодцев у дорог, наставле­ние неразумных людей и проч. [145 ]. Без соблюдения этих моральных принципов не может быть духовного прогресса и высшая цель человека останется нереализованной.

Высшая цель человека, согласно представлениям даосов, состоит в том, чтобы познать Дао, следовать ему и слиться с ним. В этом — смысл, цель и, одновременно, счастье для людей. Нарушение принци­пов естественной жизни, отход от Дао приводит к болезням, дряхлости и преждевременному старению. Наоборот, простота и естественность жизни, следование Дао дают здоровье и долголетие. Основной закон для человека — принцип недеяния (у-вэй), т. е. ненарушение естест­венного хода процессов, вселенского порядка вещей, определяемого Дао. В эмпирическом мире Дао проявляется через свою эманацию — т. е. дэ. Дэ, в свою очередь, применительно к человеку обусловливает его "жизненную энергию" (ци). Дэ может быть также переведено как "сущность, смысл существования, природное качество", что, на наш взгляд, близко к индийскому понятию "дхарма" (см. ниже).

Анализируя даосские концепции, можно выделить триаду "Дао— дэ—ци", части которой связаны причинно-следственной зависимо­стью. Выделение такой триады имеет важное практическое следствие: контроль над ци, концентрирование в себе жизненной энергии (при наличии обратной связи в такой системе) ведет к изменению дэ, а усиление и улучшение дэ, в свою очередь, ведет к большей близости человека к Дао. Такая схема может позволить объяснить сущность даосской практики физического и духовного самосовершенствования.

Знание алхимии, употребление препаратов, изготовленных из ле­карственных растений и природных минералов, дыхательная гимна­стика и медитативные упражнения приводили к феноменальному дол­голетию: как утверждают легенды, возраст 800—1200 лет считался вполне приемлемым для даосских мудрецов (что согласуется также с долгожительством библейских старцев!), а некоторые из них, как ут­верждается, достигли даже физического бессмертия. Многие знания даосов были утеряны впоследствии, а сохранившиеся рекомендации практического характера в памятниках письменности зашифрованы в иносказательных формах, многочисленных сравнениях, намеках, в которых мог разобраться только узкий круг посвященных лиц. Мы же можем, как правило, воссоздать технику выполнения упражнений "да­осской йоги" лишь в общих чертах.

Рекомендуемые различными даосскими школами пути спасения и достижения физического бессмертия были разнообразны. Так, один из них состоял в употреблении определенных растений, трав, грибов, минералов или специальных лекарств. Приверженцы "внешней алхи­мии" (вэйдань) в основе таких лекарств использовали золото или се­ребро, добываемое различными способами из свинца, киновари, ртути [145 ]. Это сближает даосов с сектой Расайана в древней Индии, кото­рые в поисках подобных лекарств, дающих бессмертие, первыми прак­тически использовали соли тяжелых металлов в медицинских целях [см. 10]. Даосы считали, что пилюли бессмертия тем эффективнее, чем более рафинировано, очищено, и концентрировано лекарство. Для усиления их действия также рекомендовались очищения, посты, уеди­нение в горах или на островах. Согласно легендам [28 ], принятие пилюль бессмертия обычно сопровождалось сначала видимой смертью принявших их людей, которые затем приходили в себя и становились бессмертными.

Другое направление даосской практики, собственно и связанное с даосской йогой, называлось "внутренней алхимией" (нэйдань). Оно состояло в "выплавлении внутренней пилюли бессмертия" в самом теле человека за счет системы контроля внутренних энергетических потоков в организме. Здесь основой служили многочисленные упраж­нения дыхательной гимнастике и медитации, которые приводили к накоплению и особому распределению в теле человека жизненной энергии — ци. Эта практика в экзотерическом плане известна как система ци-гун (или цзо-гун) [56; 145].

Основу даосской йоги составляли дыхательные упражнения. Так, в трактате IY в. н. э. "Бао-пу-цзы" рекомендуется следующее упраж­нение: "Начинающий вдыхает через нос и, задержав воздух, считает до 120, затем выдыхает через рот. Вдох и выдох должны производиться беззвучно. Близ ноздрей следует держать гусиное перо, и когда умение достигает того уровня, что перо перестает дрожать, то первый этап искусства дыхания можно считать проведенным. На следующем этапе счет постепенно увеличивается, пока не достигнет тысячи, причем практикующий заметит, что он не стареет, а становится все моло­же..." [111]. Дыхательные упражнения проводились в состоянии пол­ного покоя, самоуглубления и созерцания. Даосы считали, что после появления на свет человеку следует дышать "эмбриональным дыхани ем", по замкнутому кругу. Проводя лот воздух через внутренние препятствия, "заставы" (гуань), доставляя его в определенные места, можно было в итоге выплавить пилюли бессмертия в самом организме. В случае болезни воздух доставлялся к больному органу, что в итоге приводило к выздоровлению [145]. Занимающемуся предписывалось собирать "эфир прежнего неба" (изначальную тонкоматсриальную субстанцию, существовавшую до возникновения Вселенной), или "из­начальный воздух" и концентрировать его в себе [14]. Такая практика, как мы увидим ниже (см. также разделы 6.18 и 6.23), по сути сходна с теорией накопления праны индийскими йогами. Однако провести не­которые другие аналогии даосской и индийской йоги затруднительно. Это, например, относится к имматериальной "внутренней пилюле бес­смертия", которая "выплавляется" в теле практикующего.

"Совершенствуясь, необходимо собирать прежнее небо, {тогда} много эссенции и воздуха проникнет в священную сокровенность. Со­единены четыре формы в едином теле, в истинном огне пяти первоэле­ментов плавится золотая пилюля. Стихии инь и ян сливаются — тогда только это — Путь, девица и младенец вместе спят. Слева синий дра­кон, неподвластный людям, справа белый тигр — поистине он свиреп. Между ними оказался истинный бессмертный. Схватил их обеими руками, уложил их вместе. Дракон исчез, чувство возникло, тигр успокоился, два начала соединились — завязалась золотая пилю­ля..." [14: с. 214]. "...Достигший совершенства патриарх от прохода Вэйлюй поднялся к небу. Во вторую стражу пребывал в покос, дейст­вовал по своей воле. Сквозь двойную заставу Цзяцзи проник в сокро-венйую пустоту. Встретился истинный дух. {Он} осветил песчинки Ганга до самого дна. Сокровенную мысль — не ведают люди — искать в себе надо... Во Дворе Пяти светил осветил черный терем. Показалась {его} верхушка. Серебряная река течет вниз. Поистине сокровенно глиняный котел. Желтый двор, природа и судьба соединились..." [14: с. 203]. Эти отрывки, описывающие технику даосских упражнений, взяты из трактата XYI в. "Баоцзюань о Пу-Мине", в котором изложено вероучение буддийско-даосской секты Хуантяньдао ("Желтое небо"). Из них видно, как тщательно оберегались тайны практики от посторон­них, а неискушенному западному читателю они вообще могут пока­заться каким-то мистическим бредом. Понять подобные цитаты можно только на основе глубоких знаний воззрений даосов о Космосе, соотно­шении макро- и микрокосма, первичных элементов, анатомических терминов. В системе даосских взглядов о внутреннем строении челове­ка одни и те же органы зачастую имели по несколько названий, и наоборот, в зависимости от контекста одно и то же слово могло обозна чать разные анатомические структуры [145]. По мере раскрытия тайн индийской йоги (см. ниже) становится ясным, что в приведенных от­рывках речь шла не столько о дыхательных упражнениях, как это обычно считается [напр., 28; 111; 145 ], сколько о сложных медитатив­ных процедурах по выявлению внутренних энергетических потоков и волевому управлению их движением. Так, например, из того же трак­тата — "Баоцзюаньо Пу-Мине" — известно о существовании даосско­го упражнения "поменять Кань и Ли местами". Среди многих значений этих иероглифов можно найти, что Кань соответствует Луне, а Ли — Солнцу. Аналогичное упражнение есть и в индийской йоге (см. раздел 6.20).

Впоследствии даосизм претерпел разнообразные изменения, раз­делившись на ряд отдельных направлений и практик. Зачастую даос­ские воззрения соединялись с буддийскими традициями и включались в вероучения различных китайских, японских и других сект или рели­гиозно-философских школ.

Другая великая религия мира, оказавшая огромное влияние на становление и развитие культур стран Востока, — буддизм. Он заро­дился в Индии в 6—5 вв. до н. э.; его основатель — Сиддхартха Гаутама (Будда). Из Индии он затем распространился в соседние регионы: Китай, Монголию, Тибет, Лаос, Камбоджу, Вьетнам, Японию и др. Основой буддизма считается учение о страдании ("четыре благородные истины") и восьмеричном пути избавления, спасения души и достиже­ния Нирваны [28; 36; 47; 56; 110; 111; 123; 159 и др.]. Слово "Нирвана" является центральной философской категорией буддизма, означаю­щей как состояние несвязанности личности с внешним миром, полный душевный покой и блаженство, так и область в Космосе, высший мир в космической беспредельности, попав куда, душа после смерти обретает вечное блаженство, не возрождается больше в других людях и, таким образом, не испытывает страданий в "колесе перерождений" (т. е. Сансаре).

"Четыре благородные истины" буддизма сводятся к следующим положениям, которые фактически рассматриваются как аксиомы [28; 111; 125; 159]:

1. Жизнь есть страдание.

2. Желания — причина страданий.

3. Страдания можно прекратить.

4. Существует способ прекращения страданий, приводящий к ни­рване.

Эгоцентрическая установка человеческого "Я" порождает жажду испытывать чувственный опыт, влечение к удовольствиям и стремле­ние избежать неприятного. Это обусловливает зависимость людей от внешних объектов и, следовательно, ведет к непостоянству индивиду­альных состояний сознания, причем обычный человек в миру не имеет никаких средств, чтобы противостоять такому непостоянству. Счастье (Сукха) лежит, таким образом, в границах Сансары (бесконечного круговорота существований, т. е. в цикле "рождение—смерть—новое рождение...") и, следовательно, невечно, поскольку оно подчиняется причинно-следственным зависимостям и легко переходит в страдание. Основой всего этого является Авидья (незнание, невежество). Возмож­ность прекращения страдания — важнейшее гностическое положение буддизма, которое, пожалуй можно сравнить с открытием Божествен­ной благодати в иудео-христианской культуре [125 ].

Страдание в буддизме носит всемирный характер, поэтому осво­бождение от страданий надо понимать как акт преодоления всего мира в целом, а не каких-то его отдельных сторон [79 ]. Важно отметить, что термин "Дуккха" иногда прямо переводят как "страдание", что не совсем правильно. Дуккха — следствие, важнейшая составная часть Сансары. Вместе с тем, понимаемая как "тягота, страдание", она со­держит в себе важный онтологический аспект, объективный по своему характеру, а не субъективный, как, например, в христианстве [ПО; 125].

Путь, ведущий к прекращению страданий и нирване, подразуме­вает одновременное соблюдение следующих восьми условий, или сту­пеней [28; 111; 145; 159]:

1. правильные представления (т. е. принятие четырех истин);

2. правильные стремления (т. е. желание достигнуть нирваны);

3. воздержание от лжи;

4. воздержание от насилия по отношению к любым живым суще­ствам; ненанесение им зла в любой форме;

5. праведный образ жизни, состоящий в добывании средств к су­ществованию честным способом;

6. правильные усилия, которые состоят в преодолении соблазнов и плохих качеств; создании благ, которых ранее не существовало, увеличении благ, которые уже имелись;

7. правильные мысли — не рассматривать тело, чувства и эмоции как "Я"; не считать предметы, с которыми связана жизнь, как свою вечную собственность; не отождествлять книжные истины с теми, ко­торые реально познаны на собственном опыте; понимание преходяще-сти всего;

8. правильные сосредоточение и медитация, т. е. размышление о пагубности страстей, источником которых является тело, о страдани­ях, которые порождаются чувствами; о непостоянстве наших представ­лений и условий существования; выработка отрешенности от всего того, что привязывает человека к жизни, от привязанности к телу, уму и чувствам.

Правильное сосредоточение имеет, далее, четыре ступени [125; 159 ]. На первом этапе мы сосредоточиваем свой изначально чистый и невозмутимый ум на осмыслении и истолковании истин; на второй ступени отбрасываются излишнее умствование и беспокойство — вера в "четыре благородные истины" рассеивает все сомнения, и мы испы­тываем состояние радости и душевного спокойствия; на третьей ступе* ни мы освобождаемся от этой радости и от ощущения своей телесности; наконец, на четвертой ступени мы достигаем состояния полной невоз­мутимости, безразличия и отрешенности от всего окружающего, т. е. состояния нирваны. Достигший этого состояния называется архатом. Сам же процесс созерцания (дхьяна), согласно проведенному Р. Дэвидсом анализу "Сатипаттхана-сутры" [123], может быть также подраз­делен на четыре ступени:

· первая ступень — спокойное и свободное от всякой чувственности исследование предмета, выбранного для созерцания;

· вторая ступень — мысль остается сосредоточенной на предмете созерцания, но ум освобождается от рассуждений и исследования его;

· третья ступень — ум полностью освобождается от всех страстей, перестает быть индивидуальным умом;

· четвертая ступень— ум, вознесенный и очищенный, становится безразличным ко всем воздействиям, кик приятным, так и мучитель­ным.

Исходные положения буддизма можно найти в текстах, например в палийском каноне — Винае-питаке, относящейся к собранию текстов Типитаке. Тексты эти, называемые суттами, рассказывают о жизни Будды и обычно содержат в себе описания его бесед с монахами, мирянами или, наоборот, противниками его учения. " ...Этот благой восьмеричный путь таков: правильные взгляды, правильные наме­рения, правильная речь, правильные действия, правильный образ жизни, правильные усилия, правильная память, правильное сосре­доточение. Это и есть, обхикшу (бхикшу — букв."нищий", буддий­ский монах, странствующий отшельник — Ю. К.), средний путь, постигнутый во время просветления татхагатой (татхагата — эпи­тет Будды, от слова "татхата" как состояния наивысшего просветле­ния— Ю. К.), путь, способствующий пониманию, ведущий к умиротворению, к высшему знанию, к просветлению, к нирване. А вот, бхикшу, благая истина о том, что существует страдание. Рождение — страдание, старость — страдание, смерть — страдание, соединение с тем, что неприятно, — страдание, разъединение с тем, что приятно,— страдание, когда нет возможности достичь желаемого — это тоже стра­дание. А вот, бхикшу, благая истина о том, что страдание имеет при­чину. Это жажда (неосознанная устремленность к чувственным объек­там и самой жизни — Ю. К.), ведущая к перерождениям, связанная с наслаждением и страстью, находящая удовольствие то в одном, то в другом. Жажда бывает трех видов: жажда чувственных удовольствий, жажда перерождений и жажда существования. А вот, бхикшу, благая истина о том, что страдание может быть уничтожено Это уничтожение жажды и полное уничтожение страсти, отказ от них, отречение от них, освобождение от них, отвращение от них." [158]. Многочисленные повторы в текстах буддийских сутр имели, несомненно, дидактическое значение: повторяясь, они создавали у слушающих и читающих ощу­щение незыблемости, вечности истин буддийской религии, особенно важных на фоне сменяющихся событий сюжетной канвы повествова­ния сутт.

Даосский принцип недеяния (у-вэй) был довольно быстро принят сторонниками буддизма, однако смысл его существенно изменился: вместо ненарушения природного порядка вещей "недеяние" подразу­мевалось как синоним "ничего-не-делания". Поэтому праздный образ жизни, многочасовые созерцания над статуями Будды, медитация над смыслом и конкретным применением четырех истин и восьмеричного пути — все это характеризует внешнюю сторону буддийского позна­ния истины. Все это не раз служило основанием для критики со стороны различных философских школ [напр., 71 ].

Так или иначе, в буддизме был распространен обет "три прибежи­ща, пять запретов" (саньгуй у-цзе), т. е. Будда, его учение (Дхарма) и буддийская община (Сангха) и пять заповедей, такие же, как и запреты даосов (см. выше). Считалось, что это не только основные части буд­дийской доктрины, обладающие признаком самодостаточности, но об­ращение к ним также позволяет защищаться монахам от искушающих их злых духов, оборотней и всякой другой "нечисти". Молитва "трем драгоценностям" при этом рассматривалась как самая сильная охрани­тельная формула [48 ].

По характеру созерцательной практики выделяются экзотериче­ский и эзотерический буддизм [56; 111]. Экзотерический буддизм, распространенный среди мирян и части монахов, предписывал соблю­дение морально-нравственных предписаний, размышление о "четырех благородных истинах" и восьмеричном пути, чтение молитв и сутт. П ри этом в суттах можно было найти не только рассказы о жизни Будды и его проповеди, но и хорошие формулы, помогающие продвинуться на пути познания мира. Так, например, в Дигханикае ("Собрании боль­ших поучений") [50:85] можно найти такие строки: "И так, сосредо­точенной мыслью — чистой, ясной, незапятнанной, лишенной нечи­стоты, гибкой, готовой к действию, стойкой, непоколебимой, — он направляет и обращает мысль к сотворению тела, состоящего из разу­ма. Из этого {своего тела} он творит другое тело, имеющее форму, состоящее из разума, наделенное всеми большими частями; не знаю­щее ущерба в жизненных способностях."? В той же "Саманняпхала-сутте" приводятся разного рода другие сведения: о плодах отшельни­чества, о видах очищения организма от физических и нравственных нечистот, даже о сверхъестественных способностях Будды или буд­дийских монахов. Так, например, можно найти такие строки: " Так с сосредоточенной мыслью — чистой, ясной, незапятнанной...— он направляет и обращает мысли к различным видам сверхъестествен­ных способностей. Он осуществляет различные виды сверхъестест­венных способностей: будучи одним, становится многочисленным, будучи многочисленным, становится одним, становится видимым для глаз, скрытым от глаз, беспрепятственно проходит сквозь стену, через гору, словно через воздух, опускается в землю и поднимается из нее, словно из воды, не погружаясь, идет по воде, точно по земле, сидя со скрещенными ногами, возносится на небо, словно крылатая птице, касается рукой и охватывает солнце и луну..." [50:87] или "Так с сосредоточенной мыслью... он направляет и обращает мысль к зна­нию, основанному на воспоминании о местах, где он побывал в преж­них существованиях, — а именно: в одном рождении, в двух рождени­ях, в трех рождениях, в четырех рождениях..." [50:93 ]. Также упоми­наются такие свойства, как способность обрести чудесный слух, "вы­ходящий за пределы человеческого", божественное знание и т. д. Рас­суждая о плодах отшельничества, в качестве убеждения используются описания радостных душевных состояний, например: "...монах обли­вает, заливает, переполняет, пропитывает это тело счастьем, свобод­ным от радости [чувственных утех — Ю. К ] , и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано счастьем, свободным от радости... Он сидит, пропитав это тело чистым, совершенным разумом, и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано чистым, совершенным разумом.".

Если приобретение сверхъестественных способностей считалось по силам только монахам, то применительно к мирянам, следующим наставлениям Будды, говорилось о 18 достоинствах: "Все те, ...кто поистине следует чистым обетам обретают восемнадцать достоинств. Они таковы: поведение их совершенно чисто; их делание весьма полно; они надежно защищены от телесных и словесных {проступков}; пове­дение их ума вполне чисто; их страхи успокаиваются; оглядка на самость в них пропадает; у них не случается злобных вспышек; они постоянны в доброте; у них правильный взгляд на пищу; они внушают всем живым существам уважение; они знают меру в еде; преданы бодрствованию; не имеют пристанища; живут там,, где им нравится; отвращаются от греха; склонны к уединению и никогда не беспечны." [32: с. 3201 , .

Буддийские традиции в течение долгого времепм своего существо­вания выработали большое количество разного рода моральных норм— заповедей. В сангхе (буддийской общине) их число достигало 250 [28 ]. Однако оговорены были не только этические нормы: строго регламен­тированы были число глотков воды и приемов пищи соответственно занимаемому рангу в духовной иерархии. При этом высшие духовные лица должны были обходиться меньшим количеством еды и питья, нежели низшие (в отличие, например, от многих европейских христи­анских традиций). По мере развития буддизм буквально обрастал все новыми и новыми элементами обрядов, детали которых регламентиро­вались самым тщательным образом. Это проявилось, в частности, и в культе святых: число будд и количество связанных с ними обрядов постоянно увеличивалось, что создает впечатление неуклюжести, гро­моздкости и противоречит принципам простоты религий на ранних этапах их развития.

Медитативные традиции эзотерического буддизма, предназначен­ные для духовной элиты, начинают раскрываться лишь в последнее время. Имеющиеся данные позволяют сделать вывод, что методика медитации имела здесь значительно больше сложных элементов и пря­мо связана с другими эзотерическими традициями Востока. Широкое распространение, например, имела концентрация на цветных кругах (желтого, белого, красного, синего и черного цвета), диаметром около 25 см. Другие виды практики - медитация над отражением Луны на поверхности воды, а также — представление себя размером с насеко­мое. После того, как удастся добиться ощущения окружающего мира с точки зрения мелкого насекомого, следует в процессе медитации пред­ставить себя великаном величиной с гору. Считалось, что благодаря такой практике достигается космическое расширение сознания [111].

Исходно буддизм представлял собой скорее философскую школу, нежели был религией [28; 111; 159 ]. Характерная особенность раннего буддизма — отрицание активной роли богов и выдвижение на первый план моральных ценностей, беспрерывно вырабатываемых личностью в целях самосовершенствования и достижения нирваны [111]. Расцвет раннего буддизма относят к III в. до н. э., когда индийским царем Ашокой он был принят в качестве государственной религии. По мере дальнейшего распространения учение разделилось на два основных направления — Махаяну ("Большую колесницу") и Хинаяну ("Ма­лую колесницу"), причем последняя ветвь имеет второе название — Тхеравада. Согласно учению Махаяны основная роль в спасении людей уделялась святому — бодхисаттве — поскольку основная масса народа неспособна своими усилиями достичь нирваны. Между миром страда­ния и нирваной промежуточное положение занимает рай, где обитают души людей, достигших спасения, но еще не попавших в нирвану. Благодаря поклонению буддам и особенно личным контактам с бодхисаттвой возможно мгновенное озарение и спасение. Эта крупная ветвь буддизма распространилась в Китае, Тибете, Монголии и дала затем много других направлений. Учение Хинаяны, закрепившееся в основ­ном в южной части Индии и на Цейлоне, исходит из концепции посте­пенного прозрения человека, которое достигается в основном благода­ря личным усилиям верующего. Отшельник-индивидуалист — вот ос­новная фигура в Хинаяне, которая осталась наиболее близкой перво­начальному буддизму.

Не только религиозные, но и философские аспекты учения Будды претерпели развитие и дифференциацию: возникали отдельные тече­ния и школы. Так, на основе сугубо философской части буддизма выделились школы мадхьямика, йогачара, саурантика и вайбхашика [ 159 ]. Однако в средние века в Индии буддизм был вытеснен с большей части территории индуизмом, а сам Будда был включен в пантеон индуизма как одно из воплощений Вишну. Поэтому именно с Китаем в значительной степени было связано дальнейшее развитие буддизма. Помимо разных других ответвлений, там сформировалось поистине огромное количество разных сект и школ, часто совмещавших в себе наряду с концепциями буддизма даосские воззрения и частично еще более древние местные верования. Культурная традиция средневеко­вого Китая формировалась на фоне таких учений, как, например, Цзюаньдао ("Путь Вечности"), Пусадао ("Путь Бодхисаттв"), Цинц-зинфа ("Закон Чистоты"), Юаньцзюефа ("Закон Просветления") и ДР. [145].

Несмотря на идейные расхождения сторонников различных школ и направлений буддизма и даосизма, можно выделить два существен­ных аспекта: сходство морально-нравственных заповедей и широкое использование медитации для постижения Истины, просветления и реализации религиозных целей спасения.

Этот синтез буддизма с даосизмом отразился не только на деятельно­сти сектантов или, наоборот, политической деятельности крестьян в борь­бе с феодальными порядками (например, в восстании тайпинов) [111]. Такой синтез проявлялся и в теории искусства, в высказываниях учите­лей живописи, подаии, литературной прозы. Особенно подверженной духу религиозно-философского созерцания, царившему в культуре сред­невекового Китая, оказалась поэзия [47; 87; 88 ]. Такой вывод дает изу­чение древней и средневековой китайской лирики. При этом поэты и живописцы занимали как бы промежуточное положение между религи-озжьфилософскнми наставниками и мирянами в огромной Поднебесной империи.

"Поднимаясь в горы, поэт поднимался над миром, над мирской суетой. Созерцая открывшиеся взору извивы рек, открывал свое сердце ритмам Вселенной, воды которой "подобны Дао"; оставшись наедине с одиноким деревом, сливался с ним мыслью. Поэт не чувствовал себя отделенным от окружающего мира непереходимой гранью: и сиротли­вое, на глазах меняющее свои очертания облако, гряда тяжелых, ка­жущихся такими незыблемыми гор, и он сам — слабое, недолговечное существо — равно виделись ему капельками вечно волнующегося, из­менчивого океана бытия. Они были его частями; ...поэт не оставался сторонним наблюдателем: прикоснувшись к истоку всех вещей, он видел их как бы изнутри; ощутив себя частицей целого, он мог разго­варивать со всей природой на равных. "Я вместе со стихиями Инь и Ян в их потоке, созвучный первозданности изначального эфира" ...Он становился подобен тому "совершенному мужу", который, по словам Чжуанцзы, "мог царить в облачном эфире и, оседлав солнце и луну, лететь за четыре моря".

Само созерцание движущихся вод, волнистой поверхности гор в чем-то было аналогично действию музыки, танца, ритму повторяюще­гося заклинания — мантры; оно вырывало человека из-под власти реальности, погружало в состояние транса. Пусть нам сейчас трудно представить себе это, но в китайском средневековье восприятие мира в какой-то степени было медитативным — в том смысле, что оно посто­янно существовало рядом с созерцательными упражнениями и форми­ровалось под их влиянием. Потому-то описание волшебного полета над Поднебесной, куда-нибудь далеко-далеко, к священным горам, неред­кое в поэзии древности и раннего средневековья, не было просто худо­жественным приемом для того, чтобы воспеть красоту мира, — для поэта подобный полет подчас являлся такой же реальностью, как и восхождение в мир духов для прорицателя... Искусство это строилось совершенно на иных началах и видело мир иным.

В открывавшихся взгляду картинах природы средневековому ки­тайцу виделись сложные знаки и символы, исполненные глубокого смысла. Там, где воображение угадывало нечто вроде очертаний змее­подобного существа—дракона, который отождествлялся с идеей поле­та в бескрайних просторах, обосноваться считалось благоприятней все­го. Вообще же место, относительно возвышавшееся над соседними, сулило приближение к току силы Ян, восходившему к небу, и соответ­ственно — здоровье и счастье. В месте же низменном скорее всего должны были подстерегать беды... Китайцу казалось, что все возвы­шенное охвачено гигантским потоком живительного эфира, несущего­ся над миром. Даже через могилу в горах этот поток мог влиться в тело клана, продолжающегося в длинной череде поколений. Неважно, что человек уже отошел в тень смерти, — незримыми узами он оставался неразрывно связан со всеми своими потомками... Поднимаясь в горы, китаец чувствовал прилив творческого вдохновения, испытывал чув­ство духовного очищения, слияния собственной личности с вечным мирозданием...

Думы о бренности всего земного будили в китайском поэте стрем­ление отрешиться от мирской суеты, приобщиться к вечному, особенно если он исповедовал учение Будды, и опять-таки уйти в горы, к чистой воде, где сам он обретет чистоту, покой, избавление or страстей. Образ отшельника, оставшегося "один на один" с "Великой Глыбой" миро­здания.,, не просто дань "моде", привычный литературный персонаж." [88: с 6—11 ]. Эти слова И. С. Лисевича настолько точно отражают влияние буддизма и даосизма на литературные традиции Китая, что мы привели их полностью. Однако в дальнейшем формировании этих традиций большую роль сыграл также дзэн-буддизм.

поместить ссылку в

комментарии

добавить комментарий

комментарии в социальных сетях


Опрос
Правильное питание - один из основных принципов Йоги. Йоги считают правильным вегетарианство. А какую систему питания предпочитаете Вы?
согласен с йогами: лакто-вегетарианство
веганство
раздельное питание
макробиотика
сыроедение
ем, что попало

 

Темы

Популярные

Общение

Стиль жизни
Весеннее настроение: оригинальные подарки к 8 Марта
Наступил 2015-ый! Всем счастья, мира и любви!!!
Йога работает. 3-дневная программа с йога-ачарьей Свами Шивадасанандой
Как работает йога?

 





Темы

Библиотека

Галерея

Форум

Школа

Шивананда Йога

Учителя Шивананда Йоги

Ашрамы и центры

Аюрведа

Васту

Ведическая астрология

 3.0a  © Школа йоги 2016 — +7 (925) 893-15-70

Школа
классической йоги

в традиции Свами Шивананды

Записаться на занятия
Как начать
Цены
Как нас найти
Классы
Курсы
Семинары
Контакты
 

 

+7 (925) 893-15-70
 

Свами ШИВАНАНДА (1887-1963)

 
Свами ВИШНУ ДЕВАНАНДА
(1927-1993)
 
Новости школы йоги
· Занятия продолжаются
 Ждем всех желающих на занятия по четвергам. Начало в 19.15. /.../

· Курс йоги для начинающих
Следующий курс для начинающих в воскресенье 19-ого апреля. Начало занятий в 11.00. /.../

· Следующий курс для начинающих с 11 апреля 2015 года
 У вас еще есть шанс до начала летних каникул начать заниматься йогой!Следующий курс йоги для начинающих начнется в зале на Соколе с 11 апреля. Он будет проходить по субботам и воскресеньям. Всего 4 занятия. Потом можно продолжить практику в основном классе. /.../

· Курс для начинающих с 28 марта 2015 года
Хотите помолодеть на пару лет за 1 месяц? Сбросить несколько лишних килограммов, накопленных за зиму? Приходите на йогу!С 28 марта по субботам и воскресеньям курс йоги для начинающих!Ждем Вас в центре на Соколе. /.../

· Новый зал на Соколе
Наконец-то нам есть, чем порадовать тех, кто хотел бы заниматься йогой на Соколе. Теперь занятия в новом зале по адресу ул. Новопесчаная, д. 23, корп. 1 Ждем вас, как всегда, по четвергам к 19.00. /.../

· Йога на Соколе, йога на Полежаевской
 С 23-его октября занятия в районе Сокол-Полежаевская будут проводится во новому адресу. Обращаем Ваше внимание, что мест мало, записывайтесь заранее. /.../

· Йога-каникулы в Литве
Посещать йога-классы 1-2 раза в неделю в городе - это хорошо. Но ничего нет лучше погрузиться в йогу целиком. /.../

· 30 января - открытый урок!
 Ждем начинающих в зале на Соколе! В четверг 30 января, начало в 19.00. Приходите попробовать! Занятие бесплатное!Не забудьте записаться. /.../

· Открытый урок по йоге 14 ноября в зале на Соколе
Приглашаем всех желающих на бесплатное ознакомительное занятие в зал на Соколе 14 ноября в 19.00. /.../

· Открытый урок по йоге 26 сентября в зале на Соколе
Если вы хотите начать заниматься йогой, то наше предложение именно для вас! Йога-класс в зале на Соколе в четверг 26-ого сентября с 19.00 до 21.00 может посетить любой желающий БЕСПЛАТНО! Возьмите спортивную одежду и не ешьте за 2 часа до занятия. Еще вам понадобятся тапочки, чтобы пройти в раздевалку. А занимаются йогой босиком (или можно одеть носки). Вы можете воспользоваться нашим ковриком или принести свой. /.../